ЮрФак: изучение права онлайн

Признание недействительным договора уступки прав требования (цессии) в рамках процедуры несостоятельности (банкротства): теоретико-правовой аспект и анализ судебной практики

Автор: Морхат П.М.

Оглавление

1. Признание недействительным договора уступки прав требования как сделки, совершенной при неравноценном встречном представлении (п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве)

Определение ВС РФ от 12.04.2018 N 309-ЭС18-2594 по делу N А47-188/2016

Определение ВС РФ от 13.12.2017 N 306-ЭС17-18082 по делу N А55-11359/2016

Определение ВС РФ от 02.03.2018 N 305-ЭС18-104 по делу N А40-124117/2015

2. Признание недействительным договора уступки прав требования как сделки, совершенной с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве)

Определение ВС РФ от 29.03.2016 N 304-ЭС15-7530(6) по делу N А45-684/2014

Определение ВС РФ от 23.04.2018 N 305-ЭС17-6779(2) по делу N А40-181328/2015

3. Признание недействительным договора уступки прав требования как сделки с предпочтением (ст. 61.3 Закона о банкротстве)

Определение ВС РФ от 10.10.2016 N 307-ЭС16-12467(1,2) по делу N А56-50398/2013

Определение ВС РФ от 25.08.2017 N 302-ЭС15-18996(3) по делу N А10-1646/2013

Заключение


В последние годы институт уступки прав требования получил весьма большое распространение.

Количество споров, связанных с применением норм об уступке права требования, в том числе в рамках процедуры несостоятельности (банкротства) в арбитражных судах, на протяжении достаточно длительного времени неизменно остается значительным. Ввиду этого анализ законодательства и судебной практики по вопросу перемены лиц в обязательстве не теряет своей актуальности и представляет как научный (теоретический), так и практический интерес.

Отсутствие единого подхода к большинству базовых проблем, связанных с определением природы сделок уступки права требования и их последствий для сторон этих сделок (цедента и цессионария), должника и третьих лиц, не способствует нормальному развитию хозяйственных отношений[1]. В подобных условиях работа с договорами уступки права требования является областью высочайшего риска, который еще возрастает в период подозрительности в процедуре несостоятельности (банкротства) предприятия-должника.

С целью единообразия применения законодательства и унификации судебной практики Пленумом Верховного Суда (ВС) РФ было принято Постановление от 21.12.2017 N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки" (далее — Постановление ВС РФ N 54), которое дает детальные разъяснения положений Гражданского кодекса (ГК) РФ, связанных с переменой лиц в обязательствах.

Перед тем как перейти к рассмотрению особенностей признания недействительным договора цессии в рамках процедуры банкротства, необходимо определиться с понятием договора уступки права требования, а также особенностями его заключения.

Действующий ГК РФ использует термин "уступка требования" только в отношении сделок, направленных на передачу обязательственного права. Переход права в силу закона не рассматривается как уступка, хотя и приводит к аналогичным результатам, т.е. к перемене лица в обязательстве[2].

А.В. Вошатко отмечает, что в цивилистике сложилось понимание уступки требования как определенного соглашения между кредитором (цедентом) и другим лицом (цессионарием), результатом которого является сингулярное преемство в праве требования, т.е. переход требования от кредитора к другому лицу[3].

Нередко под уступкой права (требования) понимают акт передачи (уступки) права, осуществляемый в силу заключенной между прежним кредитором (цедентом) и новым кредитором (цессионарием) сделки либо в силу иных юридических фактов, предусмотренных законом[4].

Законодательно закрепленное понятие уступки требования содержится в ГК РФ. Так, в соответствии с п. 1 ст. 382 Кодекса право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.

При этом согласно п. 2 той же статьи для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласия должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Как отмечается в абз. 2 п. 1 Постановления ВС РФ N 54, в силу ст. 421 ГК РФ договор между цедентом и цессионарием может являться договором, предусмотренным законом или иными правовыми актами, смешанным договором или договором, который не предусмотрен законом или иными правовыми актами.

Согласно п. 3 ст. 423 ГК РФ, п. 3 Постановления ВС РФ N 54 договор уступки права требования (цессии) презюмируется возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа этого договора не вытекает иное. Отсутствие в таком договоре условия о цене передаваемого требования само по себе не является основанием для признания его недействительным или незаключенным. В таком случае цена требования может быть определена, в частности, по правилу п. 3 ст. 424 ГК РФ (применение аналогичной цены, используемой сторонами договора цессии в сравнимых обстоятельствах).

В соответствии с положениями ст. 389 ГК РФ уступка требования, основанного на сделке, совершенной в простой письменной или нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей письменной форме.

Соглашение об уступке требования по сделке, требующей государственной регистрации, должно быть зарегистрировано в порядке, установленном для регистрации этой сделки, если иное не установлено законом.

Следует отметить, что Федеральный закон от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее — Закон о банкротстве) содержит ряд специальных оснований для признания недействительными сделок (в том числе договоров уступки права требования) в рамках процедуры несостоятельности (банкротства) лица. Эти основания позволяют оспаривать сделки даже при соблюдении их формы, условия возмездности и иных условий, предусмотренных гражданским законодательством.

Прежде чем приступить к рассмотрению таких оснований и особенностей признания договоров уступки недействительными в рамках процедуры несостоятельности, необходимо определить, что такое несостоятельность, какие бывают стадии процедуры несостоятельности и на каких из них наличествует возможность обращаться с заявлением о признании сделки недействительной.

Так, по смыслу абз. 2 ст. 2 Закона о банкротстве несостоятельность (банкротство) — это признанная арбитражным судом неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.

Согласно п. 1 ст. 3 Закона юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены. Размер неисполненных обязательств должен составлять не менее 300 тыс. руб. (п. 2 ст. 6 Закона).

Закон о банкротстве предусматривает возможность введения в отношении должника — юридического лица таких стадий (процедур), как наблюдение, финансовое оздоровление, внешнее управление и конкурсное производство. На любой из них может быть заключено мировое соглашение между должником и его кредиторами.

Наблюдение, финансовое оздоровление и внешнее управление часто называют реабилитационными стадиями, поскольку они могут завершиться снятием угрозы ликвидации должника вследствие восстановления его платежеспособности.

Как считает проф. В.Ф. Попондопуло, лишь конкурсное производство и его разновидности, такие как упрощенные процедуры банкротства отсутствующего должника и ликвидируемого должника, можно считать стадиями банкротства, так как реабилитационные стадии применяются к лицу, не признанному банкротом в надлежащем порядке, а лишь обладающему признаками, послужившими основанием возбуждения дела о банкротстве и применения одной из них[5]. С данной точкой зрения можно согласиться, однако если под стадией процедуры банкротства мы имеем в виду определенный этап процедуры, целью которого является непосредственно признание должника банкротом, то указанное утверждение ставится под сомнение.

Чаще всего оспаривание сделок осуществляется конкурсным управляющим либо конкурсными кредиторами в рамках процедуры конкурсного производства. Недобросовестность конкурсного управляющего, к которому на данной стадии переходят все права и обязанности органов управления должника, может препятствовать или сделать невозможным удовлетворение требований кредиторов. Вследствие этого возможность оспаривания ряда сделок, предоставленная конкурсным кредиторам, является гарантией того, что их нарушенные права могут быть восстановлены.

Согласно п. 1 ст. 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в самом Законе.

Как отмечает П.А. Марков, институт оспаривания сделок в делах о банкротстве является очень сложным и имеет многогранную структуру особенностей, которые необходимо особо учитывать в каждом конкретном случае[6].

Существует три группы сделок, которые могут быть оспорены в стадии конкурсного производства.

Так, ст. 61.1 Закона о банкротстве, предусматривая возможность оспаривания сделок по признаку их подозрительности, выделяет две категории подозрительных сделок: (1) сделки, совершенные с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, и (2) сделки, совершенные должником на нерыночных условиях, т.е. сделки, совершение которых предполагает неравноценное встречное представление либо цена которых заведомо ухудшает положение должника при прочих равных условиях их заключения.

Еще одна группа оспоримых сделок — сделки, совершенные с оказанием предпочтения одному из кредиторов, — предусмотрена ст. 61.3 Закона о банкротстве.

Кроме этого, Закон позволяет оспаривать не только сделки должника, но и сделки, совершенные третьими лицами от имени должника, а также действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с законодательством, регулирующим ту или иную сферу отношений.

Положения главы III.1 Закона о банкротстве, в частности ст. 61.1 — 61.5, предлагают ряд оснований для оспаривания, формулируя при этом их в самом общем виде, что может привести к многочисленным спорам. Во избежание этого Высшим Арбитражным Судом (ВАС) РФ было принято Постановление от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее — Постановление ВАС РФ N 63), конкретизирующее и поясняющее общие положения Закона о банкротстве относительно оспаривания сделок.

Следует заметить, что предусмотренные главой III.1 Закона о банкротстве основания недействительности сделок влекут за собой их оспоримость, но не ничтожность. Однако в силу п. 4 Постановления ВАС РФ N 63 наличие этих оснований не препятствует суду квалифицировать данную сделку как ничтожную при наличии злоупотребления правом одной из сторон.

Как отмечалось ранее, подозрительные сделки должника также могут быть оспорены в рамках конкурсного производства. При этом ст. 61.2 Закона о банкротстве поясняет, какая сделка является подозрительной, и содержит ряд критериев для определения подозрительности. В соответствии с п. 2 данной статьи подозрительной является сделка, совершенная с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов. Постановление ВАС РФ N 63 содержит вывод, что для признания судом подозрительной сделки недействительной необходимо наличие совокупности обстоятельств, причем отсутствие либо недоказанность хотя бы одного из них является основанием для отказа в признании недействительности сделки. К таким обстоятельствам относится прежде всего цель — причинение вреда имущественным правам кредиторов. Такая цель предполагается, если наличествуют два условия — должник отвечает признаку неплатежеспособности и недостаточности имущества, а сделка характеризуется одним из признаков, предусмотренных п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (безвозмездность сделки, превышение стоимости переданного имущества 20% балансовой стоимости активов должника, изменение последним места нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки и др.). Помимо этого, необходимым обстоятельством является результат совершения сделки — имущественный вред, причиненный правам кредиторов (подробнее об этом см. далее).

Сделки должника также могут быть оспорены при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной. По данному основанию могут быть оспорены не только те сделки, условия которых свидетельствуют о неравноценном встречном исполнении, но и те, которые формально предусматривают встречное исполнение, но должнику на момент их заключения известно, что у контрагента нет и не будет впоследствии имущества, достаточного для исполнения своих обязательств.

В силу п. 1 ст. 61.3 Закона о банкротстве сделка может быть оспорена в случае, если она может повлечь оказание предпочтительности одному из кредиторов. Для признания предпочтения необходимо наличие одного из условий, содержащихся в указанной статье, однако их перечень не является исчерпывающим, поэтому предпочтение может иметь место и в иных случаях.

Что касается договора уступки прав требования, заключенного должником с его контрагентом (контрагентами), то основания для признания подобного договора недействительным являются аналогичными.

Далее рассмотрим особенности, сформированные судебной практикой, чтобы установить, какие из предусмотренных главой III.1 Закона о банкротстве оснований становятся базой судебных актов, которыми сделки — договоры уступки должника признаются недействительными, а также какие доказательства принимаются судом в качестве подтверждения наличия либо отсутствия оснований недействительности.

1. Признание недействительным договора уступки прав требования как сделки, совершенной при неравноценном встречном представлении (п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве)

Чаще всего основанием для признания недействительным договора цессии (уступки права требования) выступает неравноценность встречного предоставления, которая может выражаться в следующем:

— уступка права требования по номинальной стоимости с просроченным исполнением обязательства;

— отсутствие обеспечения;

— сомнительная возможность взыскания ввиду нахождения должника в процедуре несостоятельности (банкротства);

— неплатежеспособность векселедателя при замене обязательства новацией.

Доказательством изложенного может служить нижеприведенная судебная практика.

Определение ВС РФ от 12.04.2018 N 309-ЭС18-2594 по делу N А47-188/2016

В рамках процедуры конкурсного производства конкурсный управляющий должника обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными договоров цессии и применении последствий их недействительности. Указанные договоры были заключены между должником (цессионарием), принявшим на себя право требования к одному из контрагентов цедента, возникшее из соглашения о новации (заключенного между цедентом и одним из его контрагентов), а также право требования, возникшее из договора поставки.

Суд первой инстанции, поддержанный судами апелляционной и кассационной инстанций, удовлетворил заявление конкурсного управляющего, указав, что оспариваемые сделки были совершены в течение одного года, предшествующего принятию заявления о признании должника-цессионария несостоятельным (банкротом), и отметив неравноценность встречного представления по ним, выразившуюся в отсутствии разницы между размером уступаемых прав требования и ценой уступки. Дополнительным основанием наличия неравноценности встречного представления по сделкам послужило наличие возбужденного в отношении нового должника по договорам цессии дела о несостоятельности (банкротстве).

ВС РФ отказал в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам, отметив, что при разрешении спора суды трех нижестоящих инстанций руководствовались положениями ст. 61.2 Закона о банкротстве, а также разъяснениями, данными в Постановлении ВАС РФ N 63, и с учетом конкретных обстоятельств спора пришли к выводу о доказанности всей совокупности условий для признания оспариваемых сделок недействительными.

Вывод о подозрительном характере сделок сделан судами в связи с тем, что в результате их заключения должнику по номинальной стоимости были уступлены требования с просроченным исполнением, с отсутствием какого-либо обеспечения, а также сомнительной возможностью взыскания ввиду того, что данное лицо (новый должник) на момент цессии находилось в процедуре банкротства.

Определение ВС РФ от 13.12.2017 N 306-ЭС17-18082 по делу N А55-11359/2016

В рамках конкурсного производства конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными договоров уступки прав требования, согласно условиям которых должник-цедент передал цессионарию право требования банку по договорам субординированного депозита. Указанный договор был заключен в год, предшествующий принятию заявления о признании должника банкротом. Впоследствии стороны заключили договор новации, по условиям которого обязательства, вытекающие из договоров уступки права требования, заменены на вексельное обязательство.

Судом первой инстанции в удовлетворении заявления конкурсного управляющего было отказано. Отменяя соответствующее определение и удовлетворяя заявление конкурсного управляющего о признании недействительными договоров уступки, суд апелляционной инстанции, а также поддержавший его суд кассационной инстанции отметили следующее.

Представленный цессионарием акт приема-передачи векселей суды не признали достаточным основанием равноценности встречного представления.

Суды апелляционной и кассационной инстанций обратили внимание на то, что не была проверена ни платежеспособность векселедателя (бывшего цессионария), в частности насколько предоставленное встречное исполнение равноценно уступленному праву, ни финансовая обеспеченность (ликвидность) выданных ценных бумаг.

В материалы дела были представлены бухгалтерские балансы векселедателя, согласно которым цессионарий (а впоследствии, ввиду новации, векселедатель) являлся убыточным предприятием. Учитывая отсутствие иных доказательств наличия у векселедателя финансовой возможности для выдачи векселей, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о неликвидности выданных векселей, указав при этом на то, что в материалы дела не представлены доказательства экономической разумности и целесообразности совершенной новации и последующей выдачи векселей на сумму, превышающую размер оплаты за уступаемое право.

ВС РФ, отказывая в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам, пояснил, что неравноценность встречного представления является установленной.

Определение ВС РФ от 02.03.2018 N 305-ЭС18-104 по делу N А40-124117/2015

В рамках конкурсного производства конкурсный кредитор обратился с заявлением о признании недействительной сделки должника — договора уступки прав требования, по условиям которого должник в лице конкурсного управляющего передал права требования к своим дебиторам. При этом оценка соответствующих прав требования не проводилась. Сумма, которая должна была быть получена цедентом-должником, была в два раза меньше уступленных прав требования по оспариваемой сделке. Однако фактически на расчетный счет должника поступили денежные средства в размере, составляющем даже менее 50% от размера уступленных прав требования.

Судом первой инстанции, поддержанным судами апелляционной и кассационной инстанций, заявление конкурсного кредитора было удовлетворено. ВС РФ, отказывая в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам, отметил, что, признавая оспариваемую сделку недействительной, суды руководствовались ст. 61.2 Закона о банкротстве и верно установили, что оспариваемая сделка была совершена в условиях неплатежеспособности должника без равноценного встречного исполнения.

2. Признание недействительным договора уступки прав требования как сделки, совершенной с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве)

Довольно часто суды признают договор цессии недействительным по причине совершения подобной сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов.

При этом Закон о банкротстве и Постановление ВАС РФ N 63 обязывают оспаривающее сделку лицо доказать, что:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом п. 7 Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Понятие вреда имущественным правам кредиторов раскрывается в абз. 32 ст. 2 Закона о банкротстве: это уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или способные привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абз. 2 — 5 п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (безвозмездность сделки, превышение стоимостью переданного имущества 20% балансовой стоимости активов должника, изменение последним места нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки и др.).

Закон о банкротстве содержит презумпцию, согласно которой предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если эта сторона признана заинтересованным лицом по смыслу ст. 19 Закона либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Однако эта презумпция является опровержимой и применяется, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Согласно абз. 2 п. 3 ст. 28 Закона о банкротстве сведения о введении наблюдения, финансового оздоровления, внешнего управления, о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства подлежат обязательному опубликованию в порядке, предусмотренном названной статьей. В связи с этим при наличии таких публикаций в случае оспаривания на основании п. 2 ст. 61.2 Закона сделок, совершенных после этих публикаций, надлежит исходить из следующего: если не доказано иное, любое лицо должно было знать о том, что введена соответствующая процедура банкротства, а значит, и о том, что должник имеет признаки неплатежеспособности.

Подтверждением изложенному может служить следующая судебная практика.

Определение ВС РФ от 29.03.2016 N 304-ЭС15-7530(6) по делу N А45-684/2014

В рамках процедуры конкурсного производства конкурсный управляющий обратился с заявлением о признании недействительными сделок должника — договоров уступки прав требования к дебиторам цессионария, заключенных в течение года до возбуждения дела о банкротстве должника, по условиям которых должник-цедент передавал принадлежащие ему права требования одному из аффилированных с ним лиц. Оплата между цессионарием и должником не производилась, однако подписывались акты зачетов в качестве подтверждения погашения задолженности цессионария.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего, суды трех инстанций исходили из того, что стороны не намеревались осуществлять расчет денежными средствами, изначально ожидая, что зачеты будут создавать видимость расчетов за уступленное право требования прекращением встречного обязательства по оплате товара. В результате спорных сделок кредиторам был причинен имущественный вред, выразившийся в уменьшении стоимости или размера имущества должника.

ВС РФ, отказывая в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам, посчитал, что суды пришли к правильному выводу, что оспариваемые сделки фактически имеют убыточный характер, заключены в период неплатежеспособности должника и повлекли причинение вреда кредиторам должника, что в силу п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве является основанием для признания сделок недействительными.

В определенных случаях уступка должником незадолго до банкротства своих имущественных требований к неплатежеспособным заемщикам по заниженной цене соответствует интересам кредиторов. А расторжение такой сделки, инициируемое конкурсным управляющим, может повлечь за собой причинение вреда конкурсной массе. В этом случае недействительной сделкой может быть признано соглашение о расторжении договора[7] (см. далее).

Определение ВС РФ от 23.04.2018 N 305-ЭС17-6779(2) по делу N А40-181328/2015

В период, не превышающий двух месяцев с даты возбуждения дела о банкротстве должника-банка, между банком и одним из его контрагентов был заключен договор цессии, согласно условиям которого к цессионарию перешли права требования банка к 21 заемщику по 32 кредитным сделкам на общую сумму 615 млн руб. Цессионарий, в свою очередь, выплатил банку 390 млн руб. Оплата была осуществлена посредством внутрибанковских операций: денежные средства были списаны с расчетного счета цессионария, открытого в банке, и зачислены на счет самого банка.

Конкурсный управляющий решил, что договор цессии, заключенный между банком-должником и его контрагентом-цессионарием, содержит признаки подозрительной сделки и сделки, направленной на предпочтительное удовлетворение требований цессионария перед иными кредиторами. В связи с этим он обратился к цессионарию с предложением о расторжении данного договора.

По взаимному соглашению сторон договор цессии был расторгнут, к банку-должнику вернулись требования к его заемщикам.

Впоследствии в рамках процедуры конкурсного производства конкурсным управляющим были реализованы права требования к заемщикам посредством публичного предложения за 3,9 млн руб., тогда как должник-банк должен был вернуть цессионарию денежные средства, полученные по договору цессии, в размере 390 млн руб.

Один из конкурсных кредиторов обратился в суд с заявлением о признании недействительным соглашения о расторжении договора цессии, выбрав в качестве формального основания п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. По мнению истца, указанная сделка — соглашение о расторжении договора цессии — была совершена с целью причинения вреда кредиторам, поскольку в результате ее совершения произошло незначительное увеличение конкурсной массы (3,9 млн руб.), с одной стороны, и существенное увеличение обязательств должника перед цессионарием по договору банковского счета (на 390 млн руб.) — с другой.

Суды первой, апелляционной и кассационной инстанций в удовлетворении заявления конкурсного кредитора отказали, сославшись на отсутствие квалифицирующего признака сделок, совершенных с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, а именно самого факта причинения вреда.

Не согласившись с этой позицией, ВС направил дело на новое рассмотрение, отметив следующее.

Конкурсный управляющий, исполняя возложенные на него обязанности, как разумный и добросовестный менеджер, обязан предпринимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц, в том числе посредством оспаривания подозрительных сделок и сделок с предпочтением. При этом главным критерием, на основе которого следует оценивать поведение управляющего, являются интересы должника и его кредиторов. Его действия должны приводить к наполнению конкурсной массы, чтобы наиболее полно удовлетворить требования кредиторов и в то же время защитить имущественную сферу должника[8].

Договор цессии имел отдельные признаки недействительной сделки. Номинальная стоимость переданных по нему требований почти в два раза превысила их договорную цену, согласованную сторонами. При этом оплата по договору цессии произведена внутрибанковской операцией — переводом средств со счета цессионария, открытого в банке-должнике в преддверии банкротства последнего, когда безналичные деньги цессионария как записи по счетам банка могли утратить свое назначение в качестве средства платежа ввиду отсутствия денежных средств на корреспондентском счете кредитной организации. Однако в рассматриваемой ситуации этого было недостаточно для вывода о несоответствии договора уступки законодательству о банкротстве.

ВС РФ подчеркнул, что договор цессии был выгоден должнику и его кредиторам, в то время как его расторжение повлекло за собой причинение вреда конкурсной массе. Заемщики по переданной банком дебиторской задолженности фактически являлись неплатежеспособными, обладали признаками сомнительных организаций и не имели возможности рассчитаться по полученным кредитам. Уступка требований цессионарию, являющемуся связанным с должником лицом, в таком случае преследовала внутригрупповые цели — сокрытие факта высокорискованного кредитования банком ненадежных заемщиков.

В результате заключения соглашения об уступке было прекращено обязательство банка перед цессионарием на 390 млн руб. Таком образом, цессионарий уже не мог претендовать на включение данной суммы в реестр требований кредиторов банка на случай банкротства последнего и, как следствие, на получение каких-либо средств из конкурсной массы, приобретя взамен низколиквидные требования. После того как не удалось избежать банкротства банка, цессионарий использовал процедуру расторжения договора цессии для изменения сальдо в свою пользу. Требования к заемщикам были возвращены в конкурсную массу и реализованы на торгах за 3,9 млн руб. В то же время по итогам процедуры конкурсного производства правопреемник цессионария получил удовлетворение на сумму свыше 53 млн руб., значительно уменьшив размер причитающегося независимым кредиторам.

ВС РФ учел также довод кредитора о том, что конкурсный управляющий, сохранив силу соглашения об уступке, имел реальную возможность оспорить операцию по исполнению цессионарием обязательства по перечислению цены договора цессии посредством внутрибанковской операции, после чего взыскать с цессионария долг по договору цессии в сумме 390 млн руб.

3. Признание недействительным договора уступки прав требования как сделки с предпочтением (ст. 61.3 Закона о банкротстве)

Еще одним основанием для признания недействительным договора уступки прав требования в рамках процедуры банкротства является предпочтительность, которая выражается, как правило, в том, что одному из кредиторов должника оказано предпочтение в удовлетворении его требований относительно других кредиторов, чьи требования возникли раньше.

Рассмотрим примеры из судебной практики.

Определение ВС РФ от 10.10.2016 N 307-ЭС16-12467(1,2) по делу N А56-50398/2013

В рамках конкурсного производства конкурсный управляющий должника-цедента обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным пункта договора уступки прав, содержащего условие об оплате уступки путем зачета взаимных требований по обязательствам, возникшим из договоров поставки. Указанный договор был заключен в шестимесячный период, предшествующий принятию заявления о признании должника-цедента банкротом.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего, суд первой инстанции, а также согласившиеся с ним суды апелляционной и кассационной инстанций отметили следующее.

Заявление конкурсного управляющего было удовлетворено на основании того, что до заключения оспариваемого пункта договора уступки у должника-цедента имелась кредиторская задолженность не только перед цессионарием, но и перед иными кредиторами, требования которых возникли ранее и впоследствии были включены в реестр требований кредиторов должника.

Кроме того, апелляционный и кассационный суды указали, что сделка совершена при наличии у должника признаков банкротства, которые контрагент-цессионарий мог оценить, действуя разумно и проявляя требующуюся по условиям гражданского оборота осмотрительность.

При этом судами учтено, что невозможность погашения должником задолженности подтверждена данными бухгалтерского баланса, показатели которого охватывают период совершения спорной сделки. Осведомленность ответчика о наличии у должника признаков неплатежеспособности подтверждается в том числе невозможностью оплатить поставленный товар денежными средствами, следствием чего и явилось согласование условия об оплате уступаемого права требования посредством зачета взаимных требований.

ВС РФ, отказывая в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам, также подчеркнул, что оспариваемая сделка совершена в течение шести месяцев до принятия судом заявления о признании должника банкротом и привела к предпочтительному удовлетворению требований цессионария, хотя на момент ее совершения у должника имелись обязательства перед другими кредиторами, а цессионарий был осведомлен о неплатежеспособности должника.

Определение ВС РФ от 25.08.2017 N 302-ЭС15-18996(3) по делу N А10-1646/2013

В рамках конкурсного производства конкурсный управляющий цедента обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным договора уступки, заключенного между цедентом-должником и цессионарием в течение шести месяцев до возбуждения дела о банкротстве цедента. По условиям указанного договора цедент уступает часть прав требования, а цессионарий принимает часть прав, принадлежащих цеденту в соответствии с договором энергоснабжения.

При этом стороны согласовали, что в счет оплаты за передаваемое право требования цессионарий обязуется уменьшить задолженность цедента перед цессионарием по договору оказания услуг по передаче электрической энергии.

Суд первой инстанции установил, что заключенный договор уступки права требования привел к тому, что отдельному кредитору-цессионарию оказано большее предпочтение в отношении удовлетворения требований, существовавших до совершения оспариваемой сделки, чем было бы оказано в случае расчетов с кредиторами в порядке очередности в соответствии с законодательством Российской Федерации о банкротстве.

Апелляционный суд, отменяя определение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего и принимая новое решение об удовлетворении заявленных конкурсным управляющим требований, а также поддержавший его суд кассационной инстанции пришли к выводу о том, что на момент заключения договора уступки права требования (цессии) должник отвечал признаку неплатежеспособности и недостаточности имущества, спорный договор заключен в срок, предусмотренный п. 3 ст. 61.3 Закона о банкротстве, оспариваемая сделка повлекла предпочтительное удовлетворение требований одного из кредиторов перед требованиями других кредиторов при наличии условий, предусмотренных абз. 5 п. 1 ст. 61.3 Закона, кредитору было известно о неплатежеспособности или недостаточности имущества либо об обстоятельствах, которые позволяют сделать вывод о неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Заключение

Проанализировав теоретическую и практическую составляющие исследуемой тематики, автор пришел к следующим выводам.

1. При оспаривании подозрительной сделки должника презюмируется, что кредитор, являющийся второй стороной по этой сделке, является лицом недобросовестным в силу того, что на основании опубликованной информации о введении в отношении должника одной из стадий процедуры несостоятельности он знал о том, что совершением данной сделки причиняется имущественный вред иным кредиторам.

2. Основанием для оспаривания сделки является не только неравноценное встречное исполнение по ней, но также формальное установление равноценного исполнения при условии, что кредитор знал о том, что в последующем исполнение обязательств должником по сделке будет невозможно в силу недостаточности его имущества.

3. Если суд на основании доводов оспаривающего сделку лица и имеющихся доказательств в деле придет к выводу о наличии иного основания для признания сделки недействительной, отличного от того, на которое ссылается истец, то он может изменить это основание самостоятельно.

4. Неравноценность встречного представления в рамках договора уступки права требованиям чаще всего выражается в следующем:

— уступка права требования по номинальной стоимости с просроченным исполнением обязательства;

— отсутствие обеспечения;

— сомнительная возможность взыскания ввиду нахождения должника в процедуре несостоятельности (банкротства);

— неплатежеспособность векселедателя при замене обязательства новацией.

5. В определенных случаях уступка должником незадолго до банкротства по заниженной цене своих имущественных требований к неплатежеспособным заемщикам соответствует интересам кредиторов. А расторжение такой сделки, инициируемое конкурсным управляющим, может повлечь за собой причинение вреда конкурсной массе. В таком случае недействительной сделкой может быть признано соглашение о расторжении договора.

 


[1] См.: Новоселова Л.А. Сделки уступки права (требования) в коммерческой практике. Факторинг. М., 2003.

[2] См.: Там же.

[3] Вошатко А.В. О сущности уступки требования // Очерки по торговому праву / Под ред. Е.А. Крашенинникова. Ярославль, 2001. Вып. 7. С. 19.

[4] См.: Гражданское право: Учеб. в 2 т. Т 2. Полутом 1 / Под ред. Е.А. Суханова. М., 1999. С. 37.

[5] Комментарий к Федеральному закону "О несостоятельности (банкротстве)" / Под ред. В.Ф. Попондопуло. М., 2010.

[6] Марков П.А. Признание недействительной подозрительной сделки в деле о банкротстве // Право и экономика. 2016. N 11.

[7] См.: Ворожевич А. Конкурсный управляющий должен выбирать стратегию действий исходя из интересов должника и кредиторов // ЭЖ-Юрист. 2018. N 16.

[8] См.: Там же.


Рекомендуется Вам: