ЮрФак: изучение права онлайн

E-антикоррупция или e-коррупция: влияние глобальной цифровизации

Автор: Трунцевский Ю.В.

Оглавление

1. Цифровые государственные услуги и электронное правительство

2. Краудсорсинговые платформы

3. Порталы прозрачности и большие данные

4. Технология распределенной книги (DLT) и блокчейн как один из типов DLT

5. Искусственный интеллект (ИИ)

Выводы

Литература


Достижения в области технологий привели к беспрецедентному быстрому доступу к огромным объемам данных об обществе, экономике и окружающей среде. Для того чтобы не отставать от этого, правительства, организации и граждане находятся в новом состоянии экспериментов, инноваций и адаптации. Некоторые технологии могут показаться незрелыми, но они развиваются все быстрее – находятся на экспоненциальной кривой их принятия. Скоро они могут оказаться в руках большинства граждан. "Революция данных", которая относится как к имеющимся в настоящее время объемам данных, так и к технологическим инновациям, имеет потенциал для разрешения ключевых проблем в обществе, включая коррупцию[1].

Можно выделить содержательные принципы или свойства ИКТ[2] применительно к противодействию коррупции:

– автоматизация, которая может уменьшить возможности для коррупции в повторяющихся операциях;

– прозрачность, позволяющая уменьшить широту усмотрения;

– обнаружение в операциях для выявления аномалий и недостаточной их эффективности;

– превентивное обнаружение посредством мониторинга сетей и отдельных лиц;

– повышение осведомленности в целях расширения возможностей общественности и информирования ее о правах на сопротивление произволу недобросовестных чиновников;

– отчетность: создание каналов подачи жалоб, которые могут привести к конкретным действиям и помочь наказать нарушения и закрыть лазейки;

– сдерживание путем распространения информации о зарегистрированных случаях коррупции;

– продвижение этических установок посредством вовлечения общественности и онлайн-дискуссий.

Опыт зарубежных стран показал, что преимущества цифровизации могут осуществляться только при наличии соответствующих инфраструктур, положений, финансовых ресурсов и персонала, подготовленного по вопросам ИКТ. При применении инструментов ИКТ для борьбы с коррупцией необходимо признать наличие "цифровой пропасти" между различными социальными группами – государству важно сосредоточить свои усилия на повышении уровня цифровой грамотности среди простых граждан[3]. Успех мероприятий в области ИКТ по борьбе с коррупцией зависит от их пригодности для местных условий и потребностей, культуры и технологии.

Можно выделить следующие виды антикоррупционных мероприятий на базе ИКТ:

Также рекомендуется Вам:

– цифровые государственные услуги и электронное правительство;

– краудсорсинговые платформы;

– порталы прозрачности и большие данные;

– DLT и блокчейн;

– искусственный интеллект.

Естественно, эти типы мер перекрываются, например: некоторые порталы прозрачности или инструменты на основе DLT также могут быть рассмотрены как меры электронного правительства. Поэтому эти типы не являются взаимоисключающими категориями.

1. Цифровые государственные услуги и электронное правительство

Эти инструменты уже служат борьбе с коррупцией путем расширения доступа к общественной информации[4], мониторинга деятельности должностных лиц, оцифровки государственных служб и обеспечения отчетности о коррупции[5]: это субформа электронного правительства (e-government), которая предполагает использование ИКТ, в частности Интернета, веб-устройств и электронных систем управления данными для предоставления государственных услуг гражданам[6].

Результаты исследования показали, что электронное управление может объяснить некоторые различия в уровне коррупции между странами; зрелое электронное управление означает меньший риск коррупции. Особенно это касается развивающихся стран.

Все гвинейские гражданские служащие, например, зарегистрированы в государственном реестре путем системы биометрической идентификации. Гана предпринимает шаги на пути к электронной системе правосудия для борьбы с коррупцией в судебной системе, ограничивая личное взаимодействие участников судебного процесса. В Индии правительство округа Карнатака запустило программное обеспечение электронного правительства, которое позволяет фермерам подать заявку и получить компенсацию за ущерб урожаю без необходимости тратить ресурсы посещения соответствующих кабинетов[7]. В Руанде внедрены цифровые решения для обеспечения прозрачности земельных прав – первая фаза такого решения заключалась в оцифровке реестра земель с использованием blockchain.

По мнению руководства Минтруда России, в целях исключения таких коррупционных рисков происходит "внедрение информационных технологий, когда служащий ограничен в возможности принятия решений, четкий алгоритм не дает ему возможности выйти за рамки, и он должен принимать те решения, которые прописаны информационной системой: имеет место исключение единоличного принятия решений, закрепление функций контроля (перепроверки) за теми решениями, которые принимает конкретный исполнитель"[8].

Здесь можно выделить многофункциональные центры предоставления государственных и муниципальных услуг (МФЦ), действующие[9] по принципу "одного окна". К середине 2019 г. в России создано около 12 тыс. отделений[10], которые превратили МФЦ в настоящую национальную сеть.

Примером широкого внедрения цифровых государственных услуг как одного из самых передовых в мире является Эстония[11], построившая цифровые системы почти для всех государственных услуг (e-Estonia)[12]. Основой эстонской инфраструктуры электронного управления является платформа обмена данными X-Road, которая соединяет все службы электронного правительства, способные взаимодействовать и обмениваться информацией. Так, согласно e-identity в Эстонии каждый человек может предоставить цифровую подпись, используя свою ID-карту, Mobile-ID или Smart-ID, чтобы безопасно идентифицировать себя и пользоваться электронными услугами. Такая идентификация предлагается и иностранцам, которые ведут бизнес с Эстонией, что позволяет им обращаться к электронным правительственным услугам и порталам. Эстония стала первой страной в мире, которая использовала возможность голосования через интернет на выборах.

2. Краудсорсинговые платформы

Краудсорсинговые платформы похожи на более известные краудфандинговые платформы, единственная разница в том, что вместо денег они собирают информацию. Краудсорсинговые платформы позволяют гражданам сообщать о случаях коррупции и публично делиться индивидуальным опытом через Интернет или по телефону. В отличие от инструментов информирования (например, онлайн), эти платформы в первую очередь предназначены для сообщения о случаях мелкой (бытовой) коррупции[13] в государственном секторе, с которой сталкиваются граждане во многих странах на регулярной основе[14].

Во многих странах, где имеются значительные подключения к Интернету и где много людей используют Facebook в качестве средства получения достоверных новостей, а не просто как источник социального взаимодействия, онлайн-платформа позволяет гражданам сообщать о фактах коррупции по электронной почте, телефону, SMS и другим каналам[15]. Известный пример широко используемой антикоррупционной краудсорсинговой платформы – "я дал взятку"[16] (платформа ipaidabribe.com), которая впервые была представлена в Индии[17]. Подобные платформы появились по всему миру: Yosoborno в Колумбии, Toidihoilo во Вьетнаме или "Ушахиди" в Кении. Кроме того, некоторые антикоррупционные краудсорсинговые платформы фокусируются на конкретной проблеме, например нигерийская система управления интересуется инцидентами торгового маршрута (TRIMS) для отчетности о торговом маршруте или проект Check My School на Филиппинах, где граждане контролируют использование школами государственных средств и сообщают об этом[18].

Таким образом, традиционные и социальные медиа могут быть полезным инструментом создания культуры открытости, прозрачности и честности[19]. Вместе с тем нужен общественный орган, который готов и имеет возможность следить за краудсорсингом информации для получения фактических результатов.

3. Порталы прозрачности и большие данные

Порталы прозрачности – это онлайн-платформы, обычно управляемые правительствами или НПО, которые публикуют информацию о деятельности правительства.

Примеры порталов прозрачности включают: аргентинский Dinero y Politica, который представляет данные о финансах политических партий, позволяющие людям тщательно изучать финансирование политических и избирательных кампаний; OpenSpending.org, который предоставляет данные о государственных бюджетах путем картирования денежных потоков; или DIGIWHIST.EC.

Такие технологии анализируют данные, которые технически общедоступны в Интернете, хотя есть случаи, когда к ним трудно получить доступ. Обычно это происходит потому, что они недоступны в полезных форматах, например, когда документы загружаются только как сканы и поэтому не являются машиночитаемыми и доступными для поиска.

Порталы прозрачности предоставляют правительственную информацию в виде открытых данных, что означает, что эти данные свободны и легкодоступны, машиночитаемы и не ограничены в использовании[20].

Открытые правительственные данные на порталах прозрачности могут служить для улучшения государственного управления, например в области закупок, где публикация информации о прошлых контрактах может повысить эффективность публичных закупок, заключения контрактов и разрешения общественного контроля[21]. В Молдове, например, платформа openmoney.md показывает, кто является конечным бенефициаром публичных тендеров, а также сумму денежных средств с использованием открытых данных.

Большие данные (Big data), генерируемые такими источниками, как Интернет, системы кредитных карт, камеры наблюдения или социальные сети, в основном используются в области здравоохранения, торговли и налогообложения, где для получения ценной информации используются прогнозный анализ и визуализации.

Дигитализм и популярность больших данных привели к появлению новых методов управления данными для предотвращения мошенничества и злоупотреблений в государственном секторе. Австралийское налоговое управление, например, использует большие данные для поиска в огромном количестве записей, с тем чтобы найти доказательства использования налоговых убежищ, и сопоставление данных для выявления небольших интернет-магазинов, которые не выполняют своих обязательств по соблюдению требований.

Открытая платформа данных opentender.ЕС (https://opentender.eu) позволяет осуществлять поиск и анализ тендерных данных из 33 юрисдикций (28 стран – членов ЕС, Норвегия, институты ЕС, Исландия, Швейцария, Грузия).

4. Технология распределенной книги (DLT) и блокчейн как один из типов DLT

Блокчейн используется для смягчения высокорисковых сделок в областях, которые особенно подвержены коррупционным рискам, таких как регистрация собственности, право собственности на землю и заключение государственных контрактов[22]. Следовательно, использование технологии blockchain может повышать прозрачность и предотвращать мошенничество, усиливая возможный надзор и подотчетность[23].

Однако blockchain – это не панацея от коррупции, и без хорошо спланированной политики, целостных и скоординированных усилий всех заинтересованных сторон, как отмечается, вряд ли будет масштабно реализован в ближайшее время из-за сопротивления существующего руководства и отсутствия инфраструктуры[24]. Доверить технологию blockchain с правами администрирования человека возможно только в том случае, если его документы и первоначальные записи были верны.

К сожалению, до сих пор разрабатывается и опробуется большое число лишь потенциальных мероприятий – технология Blockchain тестируется для системы и будет внедрена в ближайшем будущем для обеспечения целостности данных и смягчения внутренних угроз. В Гане, например, это два стартапа Bitland и Benben, нацеленные на внедрение блокчейн-реестров земель и сделок с недвижимостью. Правительства Швеции и Грузии экспериментируют с блокчейн-технологиями для земельного кадастра. В Украине правительство планирует перенести свой реестр сельскохозяйственных угодий и государственные реестры собственности и земли в блокчейн-систему[25]. Кения использует blockchain для очистки публичных записей, начиная с образовательных документов, предотвращая мошенничество в сфере образования. Немецкий банк развития KfW разработал TruBudget – инструмент прозрачности и эффективности на основе блокчейна, обеспечивающий доступ к регулярным закупкам.

Правительство провинции Шэньчжэнь (КНР) в экспериментальном порядке опробовало приложение fintech (основанное на технологии блокчейн) с помощью цифрового приложения, разработанного компанией Tencent Technologies (WeChat). Эта технология направлена на обеспечение того, чтобы проследить каждый счет, информация в котором не может быть изменена и данные не могут быть потеряны. Весь процесс можно контролировать в режиме реального времени и способствовать прозрачности в работе налогового режима[26] в стране.

Каждый человек в Эстонии, посетивший врача или больницу, имеет электронную медицинскую карту, которую можно отслеживать. Идентифицированная с помощью электронной ID-карты медицинская информация хранится в безопасности и в то же время доступна уполномоченным лицам.

Датское правительство использует блокчейн при распределении помощи в лагерях беженцев[27]. Когда люди покидают свои страны из-за конфликта, многие из них оставляют свою официальную правительственную идентичность. У некоторых из них вообще никогда не было свидетельства о рождении; более миллиарда людей во всем мире не имеют свидетельств о рождении или других документов, подтверждающих, кто они такие. "Отсутствие личности" означает "отсутствие прав". Отсутствие банковского счета, официального права собственности, права голоса как последствия сильно влияют на многие аспекты жизни. Люди, живущие в лагерях для беженцев, получают помощь через технологию blockchain в паре с биометрическим идентификатором: в магазине беженцы платят буквально в мгновение ока – сканер глаз распознает их и количество денег, к которым они имеют доступ, а затем обрабатывает транзакцию менее чем за секунду и сохраняет ее на блокчейне. Цифровая идентификация может помочь беженцам построить новую жизнь, где они могли бы подтвердить свою личность, получить банковские счета, зарплату и право голоса, поддержать здоровье и зарегистрировать собственность.

5. Искусственный интеллект (ИИ)

Машинное обучение и искусственный интеллект могут выявить модели и практики, которые слишком сложны для людей, чтобы обнаружить. ИИ может обрабатывать огромные объемы данных и быстро обнаруживать закономерности, указывающие на проблемные практики. Дроны и микроспутники могут делать фотографии в режиме реального времени, для того чтобы разоблачить, если общественное здание не построено, как договаривались, или если охраняемый природный заповедник неправильно управляется и открыт для незаконной охоты, лесозаготовок или нерегулируемого рыбного промысла.

Интернет вещей, соединяющий датчики и программное обеспечение в физических устройствах, предоставит данные и позволит получить больше информации, которая в конечном итоге может стать частью борьбы с коррупцией. Осуществляется применение нейронных сетей, которые имеют возможность изучать эти данные, потенциально раскрыть скрытые отношения, такие как коррупция, и могут быть использованы для более точной модели прогнозирования (прогнозирования моделей, в том числе в смежных областях, таких как преступность[28], оценка кредитных рисков[29] и выявление мошенничества)[30]. Одним из таких инструментов нейронной сети является самоорганизующаяся карта, которая может извлекать шаблоны из больших наборов данных и визуализировать их без явного понимания базовых отношений. Утверждается, что этот тип карты может стать мощным инструментом для прогнозирования коррупции[31].

Таким образом, ИИ сможет увеличить эффективность и действенность прогнозирования для выявления и преследования коррупции.

Однако цифровизация также может создавать новые уязвимости для взлома и манипулирования в масштабе, просто невозможном в бумажном правительстве. ИКТ могут также способствовать коррупции. Новые технологии могут породить новую коррупцию – e-коррупцию, связанную с возможностями темной "паутины", криптовалютами или просто со злоупотреблением хорошо продуманными технологиями, такими как цифровые государственные услуги. ИКТ также могут способствовать централизации возможностей коррупции, таких как центральная база данных для всех финансовых транзакций, что-то, что ранее было сильно децентрализовано. Эти примеры подчеркивают тот факт, что ИКТ сами по себе не являются панацеей от коррупции; они также могут использоваться коррумпированными должностными лицами, а онлайн-активизм может создать у людей впечатление в том, что они активны против коррупции, в то время как такая виртуальная деятельность не приводит к реальному воздействию.

К коррупционным рискам широкого применения ИКТ можно отнести следующие:

– чрезмерные инвестиции в ИКТ, как правило, приводят к росту коррупции, поскольку искажение таких средств через непрозрачный процесс закупок легко создает коррупционные возможности;

– технология blockchain может представлять угрозу для антикоррупционных усилий, поскольку это позволяет проводить полностью анонимно и зашифрованно криптовалютные транзакции, которые могут быть использованы для хищений или мошеннических сделок;

– электронные идентификационные решения не являются полностью защищенными от хакеров, и правительствам необходимо постоянно обеспечивать, чтобы цифровые решения, платформы и системы отражали самые высокие стандарты безопасности. Это требует регулярного обновления технологий, что может восприниматься обременением как гражданами, так и государственными служащими.

В докладе ReSPA[32] приводятся примеры, как новые цифровые системы государственной службы используются для коррупции. Например, случай с полицией и сотрудниками государственной администрации в Боснии и Герцеговине, которые после введения электронной системы регистрации граждан злоупотребляли доступом к их личным данным (чиновники нашли способы обойти или использовать новые системы для собственной выгоды путем фальсификации, незаконного получения или уничтожения данных) и создавали поддельные данные для продажи фальшивых удостоверений личности и паспортов. Таким образом, digital-государственные службы могут также позволить скрыть коррупцию или открыть новые и потенциально более широкие возможности "поиска коррупционной ренты", особенно для тех, кто грамотен в области ИКТ.

При опросе об оценке и преимуществах Угандийской антикоррупционной краудсорсинговой платформы, разработанной специально для регистрации и пропаганды антикоррупции в университетах, оказалось, что, хотя большинство респондентов видели долгосрочную цель сокращения коррупции и неоднократных случаев коррупции, они также признали некоторые преимущества коррупционной практики и фаворитизма: покупка результата экзамена, получение вопросов по нему заранее[33].

В отношении онлайн-прозрачности правительства критики, например, утверждают, что такие предложения вообще сомнительны, поскольку она предоставляется самими правительствами и означает, что "неудобная" информация может оставаться нераскрытой или удаляться от общественного контроля[34]. Если правительственные учреждения опубликуют неполные или неточные данные[35], информация, наиболее ценная для общественности, может остаться нераскрытой – или появятся так называемые данные зомби[36], которые не имеют значения, цели или ценности в общественных интересах, и само существование наборов данных с правительственной информацией не обеспечит воздействия на коррупцию.

Выводы

ИКТ сказываются на работе всех субъектов, вовлеченных в коррупцию или борьбу с ней, включая государственные учреждения, организации, гражданское общество, частный сектор и средства массовой информации. Однако эффективность цифровых инструментов зависит от цифрового проникновения и грамотности населения. Правовая база должна работать в соответствии с цифровыми инструментами, позволяя использовать их и обеспечивая принятие мер в случае выявления коррупции.

ИКТ влияют на коррупцию двумя основными способами. Во-первых, они изменяют предложение информации правительством обществу: ИКТ лишают государственных должностных лиц возможности злоупотреблять своими дискреционными полномочиями, усиливают надзор и понижают прозрачность. Однако вместо того, чтобы смягчить коррупцию, внедрение информационно-коммуникационных систем в области предложения информации может сдвинуть коррупцию в другие области деятельности правительства, а также создать новые уязвимости для взлома и манипуляций. Во-вторых, ИКТ влияют на спрос общества на информацию правительства, создавая формы повышения прозрачности, где граждане могут сообщать о случаях коррупции и найти платформы для обмена информацией и организации совместных действий. В то же время такие платформы могут использоваться для распространения ложной информации или содействия организации преступной деятельности.

Таким образом, в мире происходит расширение возможностей и навыков, с тем чтобы применить и использовать технологии. И все же технология сама по себе не выиграет войну с коррупцией. И цифровые инструменты должны служить подотчетности и прозрачности в антикоррупционном уравнении: прозрачность помогает пролить свет на осуществление публичной власти, а подотчетность – это обязательство отдельного лица или организации (либо в государственном, либо частном секторе) принять ответственность за свою деятельность и раскрыть ее транспарентным образом.

Литература

1. Баснак Д.В. Об актуальных направлениях правового и методического обеспечения мер по противодействию коррупции на государственной и муниципальной службе, а также в организациях / Д.В. Баснак // Актуальные вопросы противодействия коррупции в субъектах Российской Федерации: Материалы научно-практической конференции (г. Казань, 9 ноября 2016 г.). Казань, 2016. С. 50 – 54.

2. Ким Е.У. Антикоррупционная политика Республики Корея: история становления и современность / Е.У. Ким, Ю.В. Трунцевский, М.А. Молчанова // Сравнительная политика. 2018. Т. 9. N 3. С. 146 – 153.

3. Поветкина Н.А. Мониторинг коррупциогенных факторов и эффективности мер по предупреждению коррупционных правонарушений в налоговых органах / Н.А. Поветкина, Ю.В. Пятковская, Ю.В. Трунцевский, Е.В. Рыжова // Всероссийский криминологический журнал. 2018. Т. 12. N 5. С. 641 – 650.

4. Трунцевский Ю.В. Бытовая (повседневная) коррупция: понятие и социальное значение / Ю.В. Трунцевский // Журнал российского права. 2018. N 1(253). С. 157 – 168.

5. Трунцевский Ю.В. Гражданское общество против бытовой коррупции (зарубежный опыт) / Ю.В. Трунцевский // Гражданское общество в России и за рубежом. 2017. N 2. С. 42 – 47.

6. Трунцевский Ю.В. Информационно-телекоммуникационные технологии в сфере противодействия бытовой (повседневной) коррупции / Ю.В. Трунцевский // Информационное право. 2017. N 2. С. 27 – 32.

7. Трунцевский Ю.В. Перспективы международного сотрудничества Российской Федерации и Китайской Народной Республики в сфере противодействия коррупции / Ю.В. Трунцевский, В.В. Севальнев // Международное публичное и частное право. 2016. N 6. С. 30 – 34.

8. Adam I. Are emerging technologies helping win the fight against corruption in developing countries? / I. Adam, M. Fazekas // Background Paper. N 21. Oxford: United Kingdom, 2018. 34 p.

9. Arnold A.-Katrin. Engaging Citizens against Corruption in Asia: Approaches, Results and Lessons / A.-Katrin Arnold, L. Sumir // PTF Working Paper Series. 2012. N 1. P. 108.

10. Bertot J.C. Using ICTs to create a culture of transparency: E-government and social media as openness and anti-corruption tools for societies / J.C. Bertot, P.T. Jaeger, J.M. Grimes // Government Information Quarterly. 2010. Vol. 27. Iss. 3. P. 264 – 271.

11. Charoensukmongkol P. Does Investment in ICT Curb or Create More Corruption? A Cross-Country Analysis / P. Charoensukmongkol, M. Moqbel // Public Organization Review. 2014. Vol. 14. Iss. 1. P. 51 – 63.

12. Fumiko N. Changing norms is Key to Fighting Corruption. people, spaces and deliberation. Commgap blog post / N. Fumiko // The World Bank. URL: http://blogs.worldbank.org/publicsphere/paying-zeropublic-services.

13. Gronlund A. Increasing transparency and fighting corruption through ICT empowering people and communities-The Swedish Program for ICT in Developing Regions / A. Gronlund, R. Heacock, D. Sasaki, J. Hellstrom [et al.]. URL: https://spidercenter.org/files/2017/01/Spider-ICT4D-series-6-ICT-for-anticorruption.pdf.

14. Gurin J. Open Governments, Open Data: A New Lever for Transparency, Citizen Engagement, and Economic Growth / J. Gurin // SAIS Review of International Affairs. 2014. Vol. 34. Iss. 1. P. 71 – 82.

15. Kaufmann D. The Development Challenge of the Decade: Natural Resource Governance Reflections and Peering ahead, Evidence-based Presentation at Extractive Industry. 2013 / D. Kaufmann. URL: http://www.revenuewatch.org.

16. Kim K. Does Technology Against Corruption Always Lead to Benefit? / K. Kim, T. Kang // The Potential Risks and Challenges of the Blockchain Technology. URL: https://www.oecd.org/cleangovbiz/Integrity-Forum-2017-Kim-Kang-blockchain-technology.pdf.

17. Kossow N. Embracing Digitalisation: How to use ICT to strengthen Anti-Corruption / N. Kossow, V. Dykes // GIZ. URL: https://www.giz.de/de/downloads/giz2018-eng_ICT-to-strengthen-Anti-Corruption.pdf.

18. Li X. Country crime analysis using the self-organizing map, with special regard to demographic factors / X. Li, M. Juhola // AI & SOCIETY. 2014. Vol. 29. Iss. 1. P. 53 – 68.

19. Lopez-Iturriaga F.J. Predicting Public Corruption with Neural Networks: An Analysis of Spanish Provinces / F.J. Lopez-Iturriaga, I.P. Sanz // Social Indicators Research. 2018. Vol. 140. Iss. 3. P. 975 – 998.

20. Suleiman M.M. A Review of Improving Good Governance through ICT Revitalization. 2017 / M.M. Suleiman. URL: https://www.researchgate.net/publication/325668385.

 


[1] См.: Chene M. Use of Mobile Phones to Detect and Deter Corruption. 2012. URL: https://www.gov.uk/dfid-research-outputs/use-of-mobile-phones-to-detect-and-deter-corruption.

[2] См.: Трунцевский Ю.В. Информационно-телекоммуникационные технологии в сфере противодействия бытовой (повседневной) коррупции // Информационное право. 2017. N 2. С. 27 – 32.

[3] Цифровая грамотность – набор знаний и умений, которые необходимы для безопасного и эффективного использования цифровых технологий. URL: http://xn--80aaefw2ahcfbneslds6a8jyb.xn--p1ai/.

[4] Трунцевский Ю.В., Севальнев В.В. Перспективы международного сотрудничества Российской Федерации и Китайской Народной Республики в сфере противодействия коррупции // Международное публичное и частное право. 2016. N 6. С. 30 – 34.

[5] См.: Bertot J.C., Jaeger P.T., Grimes J.M. Using ICTs to create a culture of transparency: E-government and social media as openness and anti-corruption tools for societies // Government Information Quarterly. 2010. Vol. 27. No. 3. P. 264 – 271. URL: https://doi.org/10.1016/j.giq.2010.03.001.

[6] См.: Трунцевский Ю.В. Гражданское общество против бытовой коррупции (зарубежный опыт) // Гражданское общество в России и за рубежом. 2017. N 2. С. 42 – 47.

[7] См.: Bhoomi. Parihara Input Subsidy. Retrieved 6 August, 2018. URL: https://landrecords.karnataka.gov.in/service0/About.aspx?id=parihara.

[8] Баснак Д.В. Об актуальных направлениях правового и методического обеспечения мер по противодействию коррупции на государственной и муниципальной службе, а также в организациях // Актуальные вопросы противодействия коррупции в субъектах Российской Федерации: Мат. науч.-практ. конф. (Казань, 9 ноября 2016 г.). Казань, 2016. С. 51.

[9] См.: Постановление Правительства РФ от 22 декабря 2012 г. N 1376 "Об утверждении Правил организации деятельности многофункциональных центров предоставления государственных и муниципальных услуг" // СЗ РФ. 2012. N 53 (часть 2). Ст. 7932; Приказ Минэкономразвития России от 27 мая 2016 г. N 322 "Об утверждении Методических рекомендаций по созданию и организации деятельности многофункциональных центров предоставления государственных и муниципальных услуг" // СПС "КонсультантПлюс". Документ опубликован не был.

[10] URL: https://gogov.ru/mfc.

[11] Право на доступ к информации, находящейся в распоряжении эстонских властей, стало конституционным правом, и в 2000 г. правительство издало закон, объявляющий доступ к Интернету одним из основных прав своих граждан.

[12] URL: https://e-estonia.com/.

[13] См.: Трунцевский Ю.В. Бытовая (повседневная) коррупция: понятие и социальное значение // Журнал российского права. 2018. N 1(253). С. 157 – 168.

[14] См.: Charoensukmongkol P., Moqbel M. Does Investment in ICT Curb or Create More Corruption? A Cross-Country Analysis // Public Organization Review. 2014. Vol. 14. No. 1. P. 51 – 63. URL: https://doi.org/10.1007/s11115-012-0205-8.

[15] См.: Arnold A.-Katrin, Sumir Lal. Engaging Citizens against Corruption in Asia: Approaches, Results and Lessons // PTF Working Paper Series. 2012. No. 1. P. 108.

[16] См.: URL: http://www.ipaidabribe.com/#gsc.tab=0.

[17] См.: Fumiko N. Changing norms is Key to Fighting Corruption. people, spaces and deliberation. Commgap blog post. The World Bank. URL: http://blogs.worldbank.org/publicsphere/paying-zeropublic-services.

[18] См.: Kossow N., Dykes V. Embracing Digitalisation: How to use ICT to strengthen Anti-Corruption. GIZ. 2018. URL: https://www.giz.de/de/downloads/giz2018-eng_ICT-to-strengthen-Anti-Corruption.pdf.

[19] См.: Arnold A.-K., Sumir L. Op. cit. P. 107.

[20] См.: Gunn, J. Open Governments, Open Data: A New Lever for Transparency, Citizen Engagement, and Economic Growth // SAIS Review of International Affairs. 2014. Vol. 34. No. 1. P. 71 – 82. URL: https://doi.org/10.1353/sais.2014.0009.

[21] См.: Elbahnasawy N.G. E-Government, Internet Adoption, and Corruption: An Empirical Investigation // World Development. 2014. Vol. 57. P. 114 – 126. URL: https://doi.org/10.1016/j.worlddev.2013.12.005.

[22] URL: https://gabrielailianramos.wordpress.com/2019/03/20/2019-oecd-global-anti-corruption-integrity-forum-opening-remarks/.

[23] См.: Kshetri N. Will blockchain emerge as a tool to break the poverty chain in the Global South? // Third World Quarterly. 2017. Vol. 38. No. 8. P. 1710 – 1732. URL: https://doi.org/10.1080/01436597.2017.1298438.

[24] См.: Kim K., Kang T. Does Technology Against Corruption Always Lead to Benefit? The Potential Risks and Challenges of the Block-chain Technology. 2017. URL: https://www.oecd.org/cleangovbiz/Integrity-Forum-2017-Kim-Kang-blockchain-technology.pdf.

[25] См.: Adam I., Fazekas M. Are emerging technologies helping win the fight against corruption in developing countries? Background Paper 21 December 2018. 34 p.

[26] См.: Поветкина Н.А., Пятковская Ю.В., Трунцевский Ю.В., Рыжова Е.В. Мониторинг коррупциогенных факторов и эффективности мер по предупреждению коррупционных правонарушений в налоговых органах // Всероссийский криминологический журнал. 2018. Т. 12. N 5. С. 641 – 650.

[27] URL: https://www.occrp.org/en/27-ccwatch/cc-watch-briefs/8798-un-and-denmark-show-how-tech-can-fight-corruption.

[28] См.: Li X., Juhola M. Country crime analysis using the self-organizing map, with special regard to demographic factors // AI & SOCIETY. 2014. Vol. 29. No. 1. P. 53 – 68. URL: https://doi.org/10.1007/s00146-013-0441-7.

[29] См.: Swiderski B., Kurek J., Osowski S. Multistage classification by using logistic regression and neural networks for assessment of financial condition of company // Decision Support Systems. 2012. Vol. 52. No. 2. P. 539 – 547. URL: https://doi.org/10.1016/J.DSS.2011.10.018.

[30] См.: Olszewski D. Fraud detection using self-organizing map visualizing the user profiles // Knowledge-Based Systems. 2014. Vol. 70. P. 324 – 334. URL: https://doi.org/10.1016/J.KNOSYS.2014.07.008.

[31] См.: Lopez-Iturriaga F.J., Sanz I.P. Predicting Public Corruption with Neural Networks: An Analysis of Spanish Provinces // Social Indicators Research. 2017. URL: https://doi.org/10.1007/s11205-017-1802-2.

[32] См.: Regional School of Public Administration (ReSPA). Abuse of Information Technology (IT) for Corruption. 2013; Salbu S.R. Information technology in the war against international bribery and corruption: The next frontier of institutional reform // Harvard Journal on Legislation. 2001. Vol. 38. No. 1. P. 67 – 101. URL: https://www.researchgate.net/publication/292484103_Information_technology_in_the_war_against_international_bribery_and_corruption_The_next_frontier_of_institutional_reform.

[33] См.: Gronlund A., Heacock R., Sasaki D., Hellstrom J., Al-Saqaf Editor W., Strand C., Berggren D. Increasing transparency and fighting corruption through ICT empowering people and communities-The Swedish Program for ICT in Developing Regions. 2010. URL: https://spidercenter.org/files/2017/01/Spider-ICT4D-series-6-ICT-for-anticorruption.pdf.

[34] См.: Suleiman, M.M. A Review of Improving Good Governance through ICT Revitalization. 2017. URL: https://www.researchgate.net/publication/325668385.

[35] См.: Ким Е.У., Трунцевский Ю.В., Молчанова М.А. Антикоррупционная политика Республики Корея: история становления и современность // Сравнительная политика. 2018. Т. 9. N 3. С. 146 – 153.

[36] См.: Kaufmann D. The Development Challenge of the Decade: Natural Resource Governance Reflections and Peering ahead, Evidence-based Presentation at Extractive Industry. 2013. URL: http://www.revenuewatch.org.

Рекомендуется Вам: